— Не живун я, существо, — думал Дэн, глядя в серый потолок. — Существо четвёртого уровня. Неудачник.
И снова подъём в пять тридцать, снова душный транспортник и наглое лицо шефа.
Хотя на термоферме ему нравилось. Работа не тяжёлая, даже приятная. Следишь, чтобы модифицированный рис был вдоволь залит водою и всё. Иногда Дэн бродил по длинным узким коридорам и разглядывал, что творится за стеклоботами в других секциях. Выращивали на термоферме номер двести сорок много чего, но Дэн даже не пытался узнать названия всех этих овощей и фруктов. Денег на такую роскошь у него всё равно не было. Нет, можно конечно купить все эти красные, зелёные и прочие вкусности, небольшой набор-ассорти стоит двенадцать геонов, но для чего? Однажды купив двести грамм того самого риса, за поливом которого он наблюдал вот уже пятнадцать лет, Дэн здорово разочаровался. Рис оказался совсем не вкусным, хотя и живот распёрло до боли, как от трёх пищевых таблеток съеденных за раз, но цена в пять геонов мучила несказанно дольше, чем тягучая боль в животе.
— Лучше б набрал таблеток побольше, — корил себя Дэн. — Это ж сто пятьдесят таблеток, чёрт подери.
Так он и жил, день за днём, одинаково, тускло, с безразличным взглядом, но с надеждой где-то в глубине мозга. А может и не мозга, а сердца, например. Или той древней непонятной субстанции в которую когда-то верили люди. Душа, что ли?
Дэн покупал билеты всегда в одном и том же месте, в нижнем максимаркете своей гиперэтажки. В пищевом отделе, в правом, дальнем углу, там, где полная, вечно чем-то недовольная продавщица смотрела на него как на придурка, кривя рот в безобразной ухмылке. Он старался не смотреть ей в лицо, чтобы не сорваться, не послать её на плутоновые рудники, и потому лица её почти не помнил. Что-то такое смутное, круглое.
Он ждал пока продавщица доставала имеющиеся в наличии билеты и раскладывала их на стеклоботовом прилавке. Тогда он переводил взгляд со своих ног на билеты и несколько секунд молча смотрел на них. Цветастые, размером с двадцатигеоновую купюру, виденную Дэном только по визиону, из тонкой бумаги, на которую игровая индустрия не скупилась, утверждая, что так было с самого начала и так будет вечно. Эту фразу всегда повторяла красивая девушка из рекламы «гео-спринта», безупречно улыбаясь. А усатый, холёный мужчина из «галактик-лото» утверждал, что выплата выигрыша и соблюдение традиций для них самое святое. Дэн знал наизусть все перлы из лотерейных рекламных роликов. Он повторял их вслед за всеми этими безупречными девушками, холёными перцами в дорогих костюмах, повторял, когда включал визион висящий на стенке и замирал с билетом в руке. После розыгрыша он перепроверял билет ещё раз на линксе, а затем просто падал на спину и долго смотрел в потолок. Его мозг отключался, чтобы не перегореть от тяжёлого напряжения, и в эти минуты Дэн не видел и не чувствовал ничего. Перед ним и внутри него была пустота, и он проваливался в неё всё глубже и глубже, пока не погружался в сон.
Просыпался он примерно через пару часов. Организм сбрасывал напряжение, всю эту многотонную обиду на несправедливость, на вечное невезение, на саму жизнь и Дэну было легче. В голове появлялись привычные мысли, что это ничего, что в следующий раз обязательно повезёт, ведь не может же не везти вечно. Он тихо смеялся, несколько раз приседал возле кровати, глубоко дышал.
— Довыделываешься ты, Дэн, — говорил он себе, шутя. — Вот выиграешь джек-пот и будет тебе куча проблем. Затаскают туда-сюда. Все эти журналисты, все эти переоформления на первый уровень, или, не дай бог, в «Галактике» сорвёшь куш…
Дэн знал, что сумма в сто тысяч геонов позволяет перейти на первый уровень, и даже самый грязный работяга с пятого уровня, заимев эту сотню, мог, забив на кордоны защитных корпусов, вальяжной походкой направиться в престижные районы, и, наверное, мог даже плюнуть в какого-нибудь корпусного офицера не опасаясь ни за свою жизнь, ни даже за своё здоровье. Все офицеры имеют статус второго уровня и обучают их первым делом становиться по стойке смирно перед теми, кто выше них, а уж потом отгораживать одни районы от других. Единственно он не понимал, откуда этот работяга мог взять такую сумму, и зачем тогда все эти инкубаторы, все эти тесты на айкью, если, в конце концов, всё решают деньги.
Так же Дэн знал, что в «Галактик-лото» сумма джек-пота давно уже перевалила за миллион, слишком сложной была система угадывания, и учредители стали серьёзно поговаривать, что выигравший может получить даже небольшую планету вместо денег, в «Гео-спринте» насобиралось что-то около восьмидесяти тысяч, в остальных поменьше конечно, но на роскошную жизнь хватило бы без проблем. О планете Дэн даже не помышлял, это было сверх его уразумения, и он даже жалел того, кто выиграет её.
— Точно с ума сойдёт. Это же непостижимо просто, целая планета, да тут на месте от счастья умрёшь. А может, врут? Кто ж это целую планету тебе даст? Врут, конечно же.
Именно об этом думал Дэн в день своего тридцатилетия, пялясь на разноцветные билеты.
— Слушай, тебе не надоело играть? — спросила полная продавщица, и он вздрогнул от неожиданности. Продавщица никогда не заговаривала с ним. Ни разу за шесть лет, которые она здесь работала, а он покупал у неё билеты. Дэн судорожно проглотил слюну и поднял взгляд. Ему было немного не по себе. Нарушалась давняя, спокойная традиция — он подходит, смотрит на свои ноги, она достаёт билеты и раскладывает, он берёт, платит и уходит. И всё это молча, ни слова, ни даже лёгкого покашливания, абсолютная тишина. Дэн почувствовал, как быстро скачет сердце.
Лицо продавщицы было некрасивым, расплывшимся. Он удивлённо уставился в это полное лицо, не зная, что ответить на неожиданный вопрос.
— Сколько ты денег тратишь на всю эту ерунду? Десять геонов, пятнадцать? — продавщица привычно скривила рот.
— Двадцать, — глупо ответил Дэн и перевёл взгляд на свою правую руку, которая судорожно комкала билетик «галактик-лото».
— Эй, ты чё это билет портишь? — вскрикнула продавщица и, привстав, потянулась пухлыми ручками вперёд.
Дэн по-детски спрятал руку с билетом за спиной.
— Я его покупаю, — смущённо проговорил он. — Я же всегда покупаю. Зачем кричать?
— Попробуй не купи, помял уже весь, — грубо просипела продавщица и снова бухнулась на металлический стульчик.
Дэн положил на стеклобот четверть геона, и резко развернувшись, заспешил к лифту.
— Дура, — шевелилось в мозгу. — Я шесть лет у неё покупаю, а она… Хм, не вызываю я симпатий у женского пола. Даже эта уродина на меня зашипела, как транспортник при посадке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
